«Они устали от долгого пути в светлое будущее»

 


Тюремная камера. Трехъярусные нары с грязным тряпьем, низкий столик, горы пустых банок, а на стенах – уродские красные кресты и плакаты с обнаженными женскими телами. Не нужно лишних слов: просто перед вами снова открывается удивительный колядинский мир. Удивительный, но в то же время мрачный и страшный. Как и сама жизнь.

«Клаустрофобия» - патологический страх. Это замкнутость. Даже не от многомерного окружающего мира, а от самого себя. Боязнь заглянуть внутрь и лицом к лицу столкнуться с темной-темной бездонной пустотой. Тюрьма – лишь внешняя оболочка. Просто место, которое автор пьесы Константин Костенко выбрал в качестве фона. Потому что это совсем неважно. НЕсвободой дышат даже те люди, что живут за пределами железных прутьев грязных окон.

В постановке Николая Коляды все пропитанно пыльным одиночеством и грязью. Поседевший небритый Гарин, в исполнении заслуженного артиста России Сергея Фёдорова, вечно шепчущий о Ницше и о чем-то забытом из прошлой жизни; лихорадочно глотающий густую-густую сгущенку заморыш Прищепа, в образ которого вошел актер Сергей Колесов; дрожащий и плачущий Немой, подаренный зрителям молодым артистом Константином Итуниным. Они дышат тюремной пылью, пропитанной крысиным пометом, сыростью стен и желанием жить. Но оправдано ли это желание? Зачем жить, когда везде НЕсвобода? Узкие комнаты коммуналок, узкие улицы, узкие трамвайные пути, узкие нары, узкие зрачки. Даже зритель начинает чувствовать, как все сжимается вокруг него: сиденья, сцена, и сами потолки как будто бы становятся ниже.  

Внешнее действие пьесы представляет саму жизнь заключенных в тюремной камере. Они все оказались здесь случайно. Гарин, инженер по образованию, пытался ограбить сберкассу – теперь сидит за решеткой. Прищепа, который убил таксиста – теперь сидит за решеткой. Немой, пытавшийся своровать хоть немного еды, потому что детский дом безжалостно выплюнул его в этот мир – теперь лежит за решеткой. Их взгляды на жизнь, социальный статус, нравственные ценности совершенно разные. Днем они яростно бьются, выстраивая стены из пустых жестяных банок, а ночью – дышат в унисон и шепчут такое робкое и жалобное «Мама…». И эта не тоска по настоящей матери – это желание ощутить рядом с собой что-то нежное и родное.

Перед глазами зрителей разворачивается самая настоящая история любви, жестокой и трагичной. Потому что в тюрьме иначе не бывает. Потому что в жизни не существует сказочных принцев и принцесс в воздушных замках. Есть мальчик, взвывший от острой боли в спине и обнаживший свое бледное тело. Он красив, невинен и нежен. Но это и грустно, ведь в нашем темном-темном мире ему нет места. Его красота – его проклятье. Немой оказывается между сладкоречивым Гариным и грубым Прищепой. Им обоим не хватает нежного и родного. Как и все люди, они нуждаются в любви. Не только в сексуальном плане, но и в духовном единстве. А Немой готов дать это. Он добровольно становится жертвенным барашком и отдает свою любовь, свою невинность, свое тело, потому что изначально обречен на такую судьбу.

Черной нитью проходит через весь спектакль проблема одиночества и безысходности. Если на устах заключенных застыло жалобное «Мама…», то руки показывают странные резкие движения, снова и снова. И только спустя некоторое время начинаешь понимать – это не просто движения, это язык. Главные герои признаются, что они боятся смерти на языке глухонемых. Потому что смертью пахнет везде. Прищепа и Гарин яростно пытаются притянуть Немого к себе, чтобы, хоть ненадолго, ощутить рядом с собой тепло и жизнь.

Но человек по своей природе гадок. Мы влюбляемся в красоту и сами же ее уничтожаем. Сорванный цветок отцветет и завянет. Использованный человек умрет и сгниет.

Поистине одна из самых страшных и невыносимых постановок Николая Коляды. Невыносимая, потому что зрителя ставят лицом к лицу с жизнью, заставляют всмотреться в самого себя: а не мы ли те самые заключенные с уродливыми шрамами-крестами на телах? Ведь каждый из нас болен клаустрофобией – просто страшно в этом признаться.

Что-то переменилось и внутри. Как будто наизнанку вывернуло. Резко похолодало, но одновременно стало тепло. Тепло от слез. Сами актеры с трудом сдерживали эмоции – что говорить о зрителях. Коляда лишь в очередной раз напомнил, кто мы, что вокруг и внутри нас. Пьеса идет на сцене уже 13 лет, а по-прежнему остается нужной и безумно трогательной.  

Евгения ПОСТНЫХ

Нажми после прочтения:
Если ты напишешь свое мнение, мы будем его знать:

Жми на все кнопки!