Интервью с «Candy knights», молодой группой, образовавшейся еще в сентябре, но уже успевшей выступить на СНР, организовавшей уже второй фестиваль и завоевавшей сердца всех британоманов.

В группе играют три музыканта – Дмитрий Барзыкин (вокал, гитара), Максим Ефременко (вокал, бас) и Даниил Шульгин (ударные), но каждый раз ребята говорят, что их пять. Помимо тех, кто играет на инструментах и поёт, есть ещё два важных человека – дизайнер Анна Горохова, создающая бэклайны и прочую прелесть, и звукооператор Максим Корниенко, который каждый раз качественно и быстро настраивает аппаратуру перед выступлением группы.

КЛЮЧИК К ТВОРЧЕСТВУ ГРУППЫ 

Самый первый вопрос и самый неоригинальный. Почему у группы такое название – «Candy knights»?

Максим Ефременко (М.Е.): Так мы назвали вой трек. Там есть строчка «You can’t deny» – «ты не можешь отрицать», но фишка в том, что каждый раз мы пропевали её как «Candy knights», это была такая шуточка.

Дмитрий Барзыкин (Д.Б.): По-настоящему они не выучили текст ни фига, и, соответственно, эта строчка слышалась им как «Candy knights». А потом, когда дошло дело до разбора бэк-вокала…

Как собралась группа?

Д.Б.: Мы собираемся в начале лета, пробуем что-то поджемить, у нас получается и Максим уезжает в Бразилию на два месяца. И за это время мы встречаемся с Дэном (барабанщиком). И так как у меня не было особых обязательств перед ребятами, перед собой, перед аудиторией, которой нет, я предложил исполнять мои песни, которые написал за последние пару лет. и это оказалось ключом. Мы дождались Макса из Бразилии.

М.Е.: И в сентябре мы официально родились. Стало понятно, что мы втроем. Я приезжаю, а у меня группа легендарная, известная по всему миру.

БРИТАНСКАЯ МУЗЫКА С УРАЛЬСКИМ ХАРАКТЕРОМ

Вы относите свою музыку к Indie и Mountain-pop from Urals. Чем она отличается для вас от музыки российской и зарубежной?

М.Е.: Мы называемся Mountain-pop, так как иногда играем откровенную попсу, а можем зарубить и какого-нибудь полуметального рифа. Это и есть «горное», когда можно поддавить что-нибудь пожёстче.

А что ещё у вас уральского есть в музыке?

Д.Б.: Мы понимаем, что у нас есть уральский акцент. Никуда от этого не деться.

Почему вы всё же поёте на английском языке?

Д.Б.: Он очень мелодичный и лаконичный. Даже если бывают какие-то длинные слова, их всё равно зачастую можно разложить на короткие куски, а с русским языком в этом плане довольно сложно.

Сколько у вас на данный момент песен?

М.Е.: Одиннадцать, двенадцатая на подходе. Но у нас есть одна особенность – очень разносторонние и друг на друга не похожие композиции. То есть выделить стилистику свою нам очень тяжело.

УЕХАТЬ ТУДА, ГДЕ ГОВОРЯТ «АЛОХА» 

О чём ваши песни? Они же, наверное, раз на английском, то не особо сложные…

М.Е.: Вот тут ты сейчас промазала. (Смеется). Если бы ты залезла во вкладку poems со всеми лириками (словами песен), то ты бы увидела такие слова, которые я вот без словаря не понимаю.

Д.Б.: Тексты, скорее, жизненные. Наши тексты не простые, как принято писать на английском языке, не «что вижу, то пою». Опять же есть в этом что-то уральское, русское в плане слов. Потому что русские тексты ёмкие, и хотелось сделать английские тексты ёмкими. Так текст трека «You are the best» очень простой и очень ёмкий. Там всего один куплет.

М.Е.: Если отбросить лингвистику, то песня – о нас. Песня про жизнь, про то, что происходит с нами. Он (Дима) устает на работе, на следующий день приходит с треком, в котором поётся, что он хочет уехать туда, где говорят «Алоха» (смеемся). И это круто, что у Димы получается свои мысли конвертировать в песни.

Какие сюжеты ещё есть?

Д.Б.: Всё, в первую очередь, крутится вокруг каких-то чувств. В наших песнях максимум позитива. Абсолютно не хочется нести негатив.

М.Е.: Даже романтический негатив. Нет у нас такой лирики, которая бы тебя грузила. Вся лирика, наоборот, настраивает тебя любить и быть счастливым.

Д.Б.: У нас есть одна социальная песня о самообмане, на который идут люди, чтобы чувствовать себя комфортно в тех условиях, в которых им не комфортно по-настоящему. Вроде глубокий текст, но он довольно-таки позитивный, очень динамичный, все у нас обычно прыгают под этот трек.

М.Е.: Я думаю, позитив – это одна из наших отличительных черт, потому что у наших уральских групп всё с этим туго, будем честны. У нас очень меланхоличные все, начиная с «Курары», «Сансары», заканчивая молодыми группами.

В ПОИСКЕ ЛЕЙБЛА – ПРОПУСКА НА ЗАРУБЕЖНЫЕ ФЕСТЫ 

А английский вам нужен только для лаконичности и образности текстов или же он пригодится и для того, чтобы выйти за рамки Урала и даже России?

Д.Б.: Мы нацелены на зарубежную сцену однозначно.

М.Е.: Поэтому мы ищем выход на свою аудиторию, на свои возможности развития, а это Европа.

Д.Б.: Нам интересно найти лейбл, который захотел бы с нами сотрудничать. Так что у нашей группы есть не только желание выйти на зарубежный уровень, а конкретная работа по этому направлению.

И какая?

Д.Б.: Мы достаточно просто к этому относимся. Нам захотелось попасть на иностранный фестиваль – мы пишем организаторам, и нам говорят, что для этого нужно.

М.Е.: Причем они отвечают развернуто и понятно.

СВОЙ УРАЛЬСКИЙ ПРОЕКТ МУЗЫКАЛЬНОГО ВТОРЖЕНИЯ 

Какие задачи, помимо продвижения за пределами Екатеринбурга, вы еще выполняете сейчас?

М.Е.: Продвижение нашего местного проекта URALS INVASION. Это продвижение уральской сцены с помощью концертов по всей России. Рок-н-ролл мертв, будем честны. И люди не ходят на рок-концерты совсем. И концертная деятельность Екатеринбурга увядает на глазах.

Д.Б.: Мы уже организовывали один концерт, и на него пришло больше ста человек. Мы подошли к этому немного нестандартно, просто начали приглашать к сотрудничеству коммерческие компании, чтобы они спонсировали наш проект. Единственное, на что в плане организации мы потратили деньги – купили лодку надувную.

Для чего? (не могу сдержаться от смеха)

М.Е.: Ты еще не знаешь, для чего лодки надувные на концертах? Ты еще на хороших концертах не была.

Д.Б.: В общем, мы сделали это мероприятие в маленьком зале «Свободы». При том, что у нас в зале, рассчитанном на 150 человек, набралось 100+, в большом зале в это время проходило выступление нескольких групп с соседних областей, и там не было никого. Мы уже как-то сыграли на одном таком концерте для восьми отличных слушателей (смеется).

М.Е.: В общем, да, концертная деятельность увядает, и мы, собрав разные группы с разным стажем, с разным стилем, хотели это профорсировать, и вообще профорсировать идею уральского вторжения. Если вдруг нам захочется прокатиться по ближайшим областям, то мы сможем ехать не со своими концертами, потому что это не очень интересно, а с какой-то тусовкой, когда к вам в город приезжает «уральское вторжение». Это, допустим, мы, какая-нибудь еще екатеринбургская группа и еще местная группа, которая имеет какую-нибудь принадлежность к Уралу. И это уже идея, а не просто концерт. Людям сегодня это интересно, и они на это идут.

О ТОМ, КАК ПОПАЛИ НА СНР

Вы выступали на Старом Новом роке. И как вам там?

Д.Б.: Максим сейчас скажет, что нормально. Я скажу, что ужасно.

М.Е.: У нас всегда так. Я молодой и импульсивный. Дима старый и ворчун. Но, на самом деле, всё было нормально. Мы, что хотели, то и получили.

А как вы туда вообще попали?

М.Е.: Всё началось с того, что мы хотели поиграть. Где-то в конце каждой недели у нас появляется желание поучаствовать в какой-нибудь движухе. И в ноябре мы решили пройти отборочный концерт СНР. Ничего не ожидая, мы приехали, аккуратненько сыграли, был очень маленький паб, ужасное оборудование. 

Потом меня вызывает на ковер Горенбург и говорит: «Ну вы, ребята, конечно, на английском поете. С акцентом». А тогда еще в качестве жюри на СНР приезжал ректор поп-академии Мангейма. И он тоже сказал нам: «Ну вы, ребята, молодцы, но английский у вас ужасный». На что я очень гордо заявляю, что вообще-то мы с Урала, мы этим гордимся, это как бы наш акцент и это прикол. И Горенбург нам сказал, что если кто-то из членов жюри будет против, то у него как у главы есть право антивето. «Я вас, – говорит, – беру». Чему мы удивились, ведь наша музыка не то, что нужно СНР. Но, видимо, звёзды так сложились. 


Дарья РЯБОВА

Нажми после прочтения:
Если ты напишешь свое мнение, мы будем его знать:

Жми на все кнопки!