В Ельцин центре с 4 по 12 декабря проходит Артдокфест, фестиваль документального кино. Сегодня у студентов Екатеринбурга есть последний шанс посмотреть реально качественное кино. 9 декабря свою работу представила немецкий режиссер Катя Федулова. Мы поговорили с ней о документальном кино и российских реалиях, ставших основой картины. Аборты, женщина на войне и в политике – те немногие проблемы, которые девушка затронула в своём фильме.

Немного о сюжете и героях.  Картина «Вера. Надежда. Любовь» повествует о трёх женщинах. Ольга Ли – борец за справедливость и демократию. Она записала видео-обращение к Владимиру Путину, после чего против неё было выдвинуто обвинение в экстремизме и в клевете. Наталья Москвитина – православный борец за отмену абортов. Курянка Анастасия Бабир – военный корреспондент, который просто борется за правду.

 

Как долго проходили съемки и как был выстроен некий календарный план с героинями фильма? По тому, что мы видим, вы там и на поезде успели проехаться, а одна из героинь и больнице успела полежать.  

– Все фильмы рождаются с идеи. Идея пришла у меня в 2015 году. Я сидела со своей коллегой, мы обсуждали тему «вера, надежда и любовь». Я ей объясняла, что в России Вера, Надежда, Любовь – это три сестры, три мученицы, которые во времена императора Адриана были замучены из-за своей веры, а в Германии вера, надежда, любовь – это три добродетели.  

И тогда я задумалась: «Интересно, как эти три героини будут выглядеть в наше время?». Так как меня всегда интересовала Россия, я сразу подумала именно о нашей стране. Вот так и зародилась идея. Потом я начала поиски моих героинь, у меня было несколько кандидатов. Самая первая, на которую я наткнулась, казалась мне интересной тем, что это была девушка, которая сделала операцию по смене пола и стала мужчиной. Она была реальным борцом, организовала свое ЛГБТ движение, они называли себя мыслепреступниками Данте. Я буду называть её «он», так как она всё же стала мужчиной. Я на протяжении всего съемочного процесса его снимала, но в результате он не вошел в фильм, потому что как четвертая фигура просто не вклеивался. Концепция фильма не держалась с четырьмя фигурами. Очень жаль, ведь он был мне интересен.  

Потом у меня была еще очень интересная фигура, Мила Удегова. Эта девушка состояла в движении «Божья воля». Она очень набожная, тоже проводит постоянные акции, тоже борется за запрет абортов и против сталинизма, поддерживала новый закон по защите чувства верующих. В результате нашумевшего случая в музее, где она специально наступила на картину, на произведение искусства, на неё подали в суд. Она должна была отсидеть в психологической больнице достаточно долгий срок, и я поняла, что с ней ничего не получится, потому что, когда она выйдет, то уже не будет такой активной.


Слева вторая Наталья, далее Катя и Ольга.

- Но, как я знаю, все девушки, о которых вы рассказываете, не снимались в фильме. Расскажите, пожалуйста, о тех, кого в итоге сегодня мы увидели на экране.

- Как раз через Милу я узнала о Наталье. Нашла её в интернете, Наталья сразу согласилась. Потом я отыскала Ольгу Ли, она депутат. И последней  – Анастасию. Она оказалась не только девушкой-патриотом, но и имела военный опыт на Украине. Так я нашла своих героинь.  

Я написала концепт вместе с моим любимым соавтором Калле Овервеге. Потом мы отправили этот концепт на государственный муниципальный канал «Германия ЦДФ», и им понравился наш проект. Сказали: «Мы хотим показать этот фильм на столетие революции». И так все закрутилось-завертелось.  

Съемки продолжались один год. За всё это время я четыре раза приезжала из Германию в Россию на съемки. Но особенно я хотела снять наших героинь в марте, потому что 8 марта – это символический день женской независимости, эмансипации. И мне хотелось посмотреть, как ведут себя мои героини именно в этот день.

  – Какая жизнь будет в дальнейшем у этого фильма с точки зрения дистрибуции, в России его вряд ли купят по адекватным причинам. А какие-нибудь европейские или американские рынки? Может, это будут телеканалы?  

– Что касается дистрибьютеров, да, у нас есть дистрибьютеры, это был заказ с ЦДФ. Но не заказ в том смысле, что ни пришли ко мне и сказали: «Сними какой-нибудь фильм, чтобы опорочить Россию», тем более что у меня вообще никогда не было такой мысли. А заказ в том смысле, что им понравился концепт, они его купили и мы снимали. Этот фильм уже транслировался по ЦДФ, как раз на столетие революции.  

И у нас еще есть дистрибьютер – Java films. Они его потихонечку предлагают наш проект интернациональным каналам. Фильм уже был показан в более коротком варианте в Швеции, в Дании. Есть еще какой-то не российский канал в интернете, они показывают кино с русскими титрами, и его можно посмотреть, в том числе, и в России.  

Что касается фестиваля, это наша первая премьера, потому что получилось так, что ко времени начала IDFA (Международный фестиваль документального кино в Амстердаме) мы только-только доделали фильм и не успели его подать. Но на Артдокфест его взяли, что меня очень радует, потому что мне было интересно, как его воспримет именно российский зритель. А так мы, конечно, надеемся, что он все-таки будет показан на более широкой интернациональной платформе.  


Карды с бэкстейджа - съемок фильма

Как вы раскрепощали ваших героев, чтобы они свободно говорили с вами, выражали свои мысли?  

– Я мило улыбалась (смеется). Я просто пришла, сказала, что хочу снять фильм. Вы понимаете, конечно, эти героини не жили-были и вдруг пришла я, решила снять фильм. Они уже пиарили себя вовсю. Им было интересно, что режиссер из Германии хочет снять про них документальный фильм. Я ещё все время повторяла, что это не репортаж, это будет кино. Мне не надо было долго их уговаривать.  

Считаете ли вы свой фильм картиной с ярко выраженной авторской позицией?  В какой-то момент у меня сложилось впечатление, что главным антагонистом этих девушек являетесь вы, особенно, этот эпизод, где вы общаетесь на встрече движения «Женщины против абортов». Почему-то я не увидела антагонистов из народа, кроме, пожалуй, той женщины, которая общалась с вами, и еще парочки персонажей. Почему так, не смогли никого больше найти?  

– Конечно, я хотела найти и использовала любую возможность. В фильме женщина говорит Наташе, что надо заниматься социальными программами. И это был реальный случай. Мы снимали на улице, как героини вышли с плакатами. Мимо проходила женщина, что-то сказала и дальше пошла. Я подбежала к ней и спросила, может ли она повторить это еще раз, потому что мы снимаем фильм и нам надо, чтобы люди тоже реагировали и высказывали свое мнение.  

Что касается других антагонистов, да, конечно, я одна из них. Я человек, который находится в поиске героини сегодняшнего времени. Я нахожу этих женщин с их идеологиями, связываю их как режиссер, и пытаюсь дать какое-то контро. Но дело в том, что все мои фильмы я снимаю достаточно нейтрально, я предпочитаю дать зрителю возможность определиться самому.  

Я пыталась сказать Наталье в интервью, что я о ней думаю, но она настолько профессионально мне улыбалась, что я не смогла прорубить эту стену. Я понимала, что зритель все равно через все эти какие-то моменты все равно поймет, что я обо всём этом думаю. А специально звать кого-то и устраивать какие-то сцены я не хотела. Я хотела, чтобы, все было натурально, и с Натальей у меня всё получилось.  

Скажите, ваша позиция по поводу этих девушек сразу же была вам ясна или вы познали её в процессе?  

– Конечно, она была ясна мне с самого начала. Я этих девушек искала исходя из личного наблюдения. Анализировала, что сейчас происходит в России, какие основные течения становятся популярными. Одно из таких – демократия, насколько она сильная, насколько наши демократы сильны в своей позиции, насколько они действительно честно могут стоять за своей позицией.  

Что касается Анастасии, у меня тоже есть определённая точка зрения насчет войны на Украине. Я не ставила себе задачу выразить свой субъективный взгляд об этой войне, мне было интересно, что именно движет молодыми женщинами бросить все и пойти на фронт воевать и убивать.  

Касательно Натальи, мне стало интересно следить за тем, как после выступления pussy riot в соборе, церковь стала активно вмешиваться в политику, стали приниматься абсурдные законы. Я просто видела, насколько это становится политичным и мне стало интересно за этим следить. Я родилась в России, которая ещё была атеисткой. А сейчас все совсем по-другому. Все перемешалось.  

Мне была интересна тема абортов, потому что в России она есть. Их совершается много, особенно в деревнях и маленьких городах. Женщины совсем не знают, что такое контрацепция, поэтому делают аборты. И мне стало интересно, как эту проблему можно решить. Но точно не тем путем, который предлагает Наталья, потому что это приведёт к совершено страшным вещам. У нас уже был такой опыт. У нас был Сталин, который  запрещал аборты, из-за чего многие женщины погибли. Да, был опыт сталинизма, но никто не хочет его вспоминать.  

В фильме, как мне показалось, неоднократно поднималась тема материнства, были показаны героини с детьми. Это было специально, чтобы раскрыть героинь?  

– Я вообще показывала их жизнь. Что эти женщины, не только борцы, но и матери. Это ведь тоже сложно сделать: представляешь, родить детей и ещё идти бороться. Это двойная нагрузка.  

Так Приятно было смотреть на Наталью с детьми, как она их обнимала, целовала. Если бы я этого не показала, она бы казалась совсем чокнутой. Женщина как мать и борец, это совместимые вещи, и они должны присутствовать вместе. В фильме было сказано, что женщины могут изменить эту страну.  


Ольга и Наталья на Артдокфесте.

Насколько вообще немцам интересно то, что происходит в России с точки зрения масс? Когда вы задаете вопрос: «Может ли человек заниматься бизнесом в России и быть честным?»,  вы задаете его для европейского зрителя или этот вопрос занимает именно вас?  

– И то и другое. Для меня это тоже было открытие. Я приехала к Оле в гостиницу, её владельцем является Константин,  которым она живёт там. Пустить нас туда, было огромной ошибкой, потому что у нас было всё на виду. Все говорили мне, что раньше эта гостиница была публичным домом. Когда выборы, и я всех спрашивала: «А за кого вы голосуйте? За Ольгу Ли» (Оля – депутат). «Нет»,  –  отвечал мне. Возможно, одной из причин был Константин Березин – мужчина, который её поддерживает. Он курский бизнесмен и его темная репутация  могла повлиять на мнение людей. Еще один российский таксист меня убеждал, что все в этой стране сделано через взятку – ты не можешь пойти дальше для достижения своей цели, не столкнувшись с коррупцией. На западе это стало открытием. После просмотра фильма, я получила кучу писем на почту.  

Считаете ли вы действия своих героинь подвигом?  

– Подвигом не считаю. Подвиг – это такая очень большая штука. Они просто борются. Мне интересно, что это молодые девушки, они не сидят и мечтают, чтоб страна стала лучше, они действительно действуют, борются за это. Хоть мне их идеологии не близки – ну, кроме Ольги Ли – мне близки их действия, что они активны. Никакого подвига я за это время не увидела.  

–  Могут ли женщины дойти до конца, несмотря на свою эмоциональность?  

–  Знаете, я уже слышала где-то эту фразу. Это сказал один политик, что женщина не может стать политиком, потому что она эмоциональна. Мне кажется, что это какой-то дурацкий стереотип. Любой человек может быть эмоциональнее другого вне зависимости от пола. Может, женщина, потому что ей присуща роль материнства, принимает это как-то глубже, чем мужчины. Может быть, да, может быть, нет. Я считаю, что любая женщина, несмотря на эмоциональность, может стать политиком. Может даже ещё и лучшим, чем мужчина. Посмотрим. Скажем, наша немецкая фрау Меркель. Я не считаю, что она особенно эмоциональна. Железная леди. Это ещё одна фишка мужчин, которые пытаются всеми силами не дать женщине возможность пробиться ещё дальше, чем она находится.  

–  Как вы начали снимать документальное кино?  

–  Я в начале 90-х в Германию уехала учиться. Первое высшее образование – художественное. Потом я уехала в Берлин и поступила в немецкую академию телевидения и кино, закончила с документальным фильмом, который назывался «Дочки матери». Он был достаточно успешный, шел в кинотеатрах, участвовал в фестивалях, неоднократно показывался в России. На сегодняшний момент я вижу себе режиссёром документального кино, потому что мне легче что-то увидеть уже происходящее в реальности, чем что-то придумать.  

–  Является ли любопытство важным качеством для человека, который снимает документальное кино?  

–  Обязательно. Без любопытства мне кажется не то, что док кино, всё, что касается искусства, невозможно. Любой художник, любой режиссер должен быть любопытен. Его должны интересовать люди, миры. Это незаменимая часть любого творца.  

–  Можно ли сказать, что вы смотрите на Россию снаружи, а не изнутри?  

– Естественно. Я себя вижу таким своеобразным мостом. Потому что я живу в Германии, там мнение о России расколото. Кто-то считает, что мы опять долго застряли  в кризисе и надо идти друг другу навстречу, смириться, что у власти Путин. А есть антипутинские мнения. Я считаю, что это все черно-бело.  

В то же время у меня русский паспорт, я не взяла себе немецкого гражданства. Я очень часто бываю в России. Я вижу Россию не только снаружи, но и изнутри. У меня тут осталась куча друзей, я не прекращаю общаться. Это и формирует мою позицию немножко другую, иную, чем у людей, которые живут только здесь, и чем у людей, которые живут только там, за пределами России. То есть я и тут, и там.  

Через мое виденье я могу показать какую-то другую перспективу развития этой страны. Почему демократия Германии вряд ли подошла бы России? А что подойдет России? Давайте разбираться. А чтобы разобраться, надо смотреть на личности людей, которые здесь живут, что ими движет, что они чувствуют, о чём мечтают. Это как такие кирпичи, которые надо все время складывать – размышлять.  

–  Можно ли найти ваши фильмы в свободном доступе?  

–  В свободном доступе нет. В России очень быстро фильмы выкладываются в интернет. Такого на Западе не существует, потому что это работа. В основном, это дорогая работа. Телеканалы выкладывают бешеные деньги на это. Потом фильм показывают в кинотеатрах, или его покупают другие каналы. Вложенные деньги должны как-то вернуться. И поэтому мы следим за тем, чтобы фильмы не показывались в свободном доступе, потому что это наша работа, за работу надо платить.  

–  То есть надо бороться с пиратством?  

– Обязательно.  


Корреспондент VUZON с режиссером Катей Федуловой.

А как же тяга к прекрасному? Человек может посмотреть этот фильм в свободном доступе и после этого быть благодарным вам как режиссеру, но он не заплатит за это.  

– Дело в том, что дорога нашего кино «Вера. Надежда. Любовь» ещё только началась. И я надеюсь, что он ещё попадет на фестивали. Что важно для фестивалей? Чтобы мой фильм не был в свободном доступе, иначе мне дорога на фестивали закрыта. Вы сами сказали, что снято красиво. Это картинка для кино, мы сегодня посмотрели на большом экране. Если года через 2-3 он появится на Youtube, я не обижусь. А сейчас очень сильно расстроюсь, потому что это помешает фестивальной жизни кино. А ведь это мое имя, мне важно, чтобы мое имя звучало на фестивалях. Это моя карьера, от этого зависит, смогу ли я снять ещё фильм и пробуждать тем самым в людях тягу к прекрасному.  

Надежда БАЛЕЗИНА

Нажми после прочтения:
Если ты напишешь свое мнение, мы будем его знать:

Жми на все кнопки!